levchin | (no subject)

Нет больше Парщикова – Лёшика, как его называла в 70-е Оля Свиблова, тогда его жена, а ныне... впрочем, это к делу не относится... Сэнтика, как его называл школьный друг Рамик, чья картина "Девочка и бык" и сейчас висит у меня дома...
Мы были знакомы с 73-го и дружили примерно по 83-й. Вспомнить можно было бы очень многое, и что получше, и что похуже; например, как Алёша представлял себе загробную жизнь... или как в 78-м учились делать слайды с соляризацией (кто мог знать, что впереди цифровая фотографиия, Фотошоп, Интернет, живой журнал?!)... или как примерно в 86-м, попытавшись помириться, весело обсуждали самиздатного Кастанеду...
Нет, не хочется вспоминать.
В принципе я написал о нём (о бывшей группе – но в основном о нём) давно, но там много такого, что можно сказать о живом, который может возразить. Может быть, мне и хотелось, чтобы он прочитал и нашёл, что возразить.

Теперь, по идее, надо процитировать стихотворение?
Ну вот...

Между поэтом и музой есть солнечный тяж,
капельницею пространства светящий едва.
Чем убыстрённей поэт погружается в раж,
женская в нём безусловней свистит голова.

Сразу варёный ботинок спадает с ноги –
так бескорыстен размах этих нервных лодыг.
Женщина в мальвах дарёные ест пироги,
по небу бродит пузатый и лысый мужик.