(no subject)

[levchin]

...совершенно борхесовский сон, в котором я листал книгу с пустыми страницами, и только на одной обнаружилась надпись латиницей:

...o bozhe, bozhe, i devki, devki, i bozhe, bozhe moi, i devki, devki i devki...

Ну вот, кроме шуток, из каких соображений мне показывают такие сны?!

...Ладно, к факту 76а.
Итак, клуб "Световид" распался. Новый клуб был назван "Перевал" в честь одноименного рассказа К.Булычева (когда-то у нас с сыновьями была любимая цитата оттуда: "...Дик уже присматривался к микроскопу, из которого можно было сделать два неплохих ножа..."[!]) - если кто не в курсе, это был такой писатель-фантаст, у коего, по слухам, спросили, зачем он так много крадет у Стругацких, на что он якобы ответил: "Ну почему же, я и у других краду!".
Наблюдателей от "конторы" при клубе вроде бы не было, во всяком случае явных. И вообще, уже появились и другие злачные места для пишущих граждан: литстудия при Доме ученых, литстудия при "Театральном Клубе", которой руководил я, кружок любителей фантастики при Дворце пионеров, которым тоже руководил я (и мне за это даже зарплату платили!); словом, жизнь налаживалась. А еще появились "салоны" - например, "салон Гали Капитан", где я встретил нижеупомянутого М.Беленького; но что он там делал, рассказывать нипочем не стану, а то он опять пришлет мне какую-нито статью про непонятное...
Потом грянул Чернобыль, и, как сказал один из моих знакомых, мы все скопом переселились на страницу фантастического романа. Так дико теперь читать в иных жжурналах, что там-де "было все под контролем"...
Там и сейчас не очень-то под контролем, да и что тут можно взять "под контроль", а уж тогда...
Это чудовищное преступление советской власти - не сама авария, конечно, хотя и в ней много типично советского, но то, что было потом...
Это не фашизм. Это хуже любого фашизма.
Позднее наш старший сын снялся в фильме "Распад", где довольно правдиво показана паника, но финал идиотический до предела, даже говорить о нем не хочется.
А какой фольклор расцвел! А-ах, какой фольклор расцвел:

В поле пашет мирный трактор.
За горой горит реактор.
Ты, реактор, догорай!
Дружно встретим Первомай!

Прошу предоставить мне отпуск на период полураспада плутония!..

Мирный атом - в каждый дом!

- Дедушка, а правда, что здесь когда-то был город?
- Не помню, - ответил дедушка и погладил внучка по головке. Потом по второй.

..Я исписал тетрадь подобными перлами. К счастью, она не сохранилась. К несчастью, многое помнится намертво. Например, мы с одним приятелем сочинили песню, пародирующую песню Н.Матвеевой:

Я наблюдал, как догорает Припять.
Друг подошел и предложил мне выпить.
- Плюй, брат, на все, читай 'Вечерний Киев', -
он мне сказал и хлопнул по плечу.
Я же в сердцах послал его в реактор:
дескать, дурак ты, а не бенефактор...

И в этом же году я попал в Дубулты на семинар молодых писателей-фантастов. Это было очень занятно и необычно для меня - но я быстро убедился, что не стану своим и в этой среде (они одомашненные - а я дикий). Группой, в которую попал я, руководил С.Снегов. Когда-то, в конце 60-х, я читал его фантастические романы. Действие, натурально, происходило в коммунистическом обществе, конфликты были преимущественно между хорошим и лучшим, но многое спасал мягкий юмор автора. Все люди планеты были подключены к огромной электронной машине (термина "компьютер" еще не существовало, как и термина "киборги"), и она всем рекомендовала наиболее подходящих брачных партнеров - тем не менее никто к рекомендациям не прислушивался, и все персонажи влюблялись, в кого хотели, а главный герой -- вообще в змееногую инопланетянку!..
Уже здесь я узнал, между прочим, что Снегов прошел лагеря.
Он оказался оказался очень терпимым и умным человеком, и вел семинар почти идеально, никого не подавляя. А мне сказал в частной беседе, что мне будет очень трудно (ну еще бы!).
Тогда же я впервые услышал термин "посткоммунистический"...
Кстати, там состоялось мое знакомство с dbak... а также с М.Успенским, хотя он-то меня едва ли помнит.

76б. В следующем году я побывал в Саратове, где у меня состоялось два выступления: с чтением стихов, впервые в моей жизни перед большой аудиторией, об этом я писал в другом месте, и с чтением фантастушек, для узкого круга, где, в частности, меня спросили, зачем это я использую в пьесе цитату из своей же поэмы (сказать, что я был потрясен тем, что мои тексты кто-то знает, значит ничего не сказать!).
И вот на этом узком чтении ко мне подбежал человек довольно странного вида и спросил:
- Скажите, ведь Вы из Киева, как там: Бердник на свободе?!
- Насколько мне известно, да, - ответил я.
- Спасибо! - горячо поблагодарил человек. - Вы и не представляете, насколько это для меня важно!!
И убежал.
- Кто это? - спросил я Юру Проскурякова.
- Местный сумасшедший, - ответил Юра.
Тем временем "сумасшедший" вернулся и сунул мне в руки толстую рукопись:
- Возьмите! И передайте!..
Было бы логично, если бы он сказал: передайте Берднику. Но он так не сказал.
- Кому передать? - спросил я.
- Кому хотите! Или оставьте себе! Это не столь важно! Главное, чтобы кто-то прочел...

И я не спросил, как его зовут, я не узнал о нем совершенно ничего. И даже не очень хорошо помню, как он выглядел. Рукопись прочел, но опять-таки не представлял, что с ней делать. Мне она показалась наброском, не очень удачным, фантастического романа. Я какое-то время держал ее дома, потом, незадолго до, отдал в архив "Перевала"; так что, скорее всего, она пропала безвозвратно. Только годы спустя я понял, что это была попытка документального описания быта и работы экстрасенсов, с техниками "зомбирования", с их магическими поединками, с их любовью и ненавистью, и - очень смутными намеками - сo службой некоторых из них в ГБ. Последние фразы были:
- Мы охраняем Родину...
- Вы охраняете радиоактивную пустыню...