(no subject)
Apr. 27th, 2009 01:14 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
levchinЭлеанор Арнасон
ЛЮБЯЩИЕ
Продолжение (см. http://levchin.livejournal.com/201552.html?mode=reply)
Один из её кузенов ранее вернулся домой с войны – залечить рану на ноге. К этому времени он уже мог ходить, прихрамывая, и попросил Ех Шоуина попрактиковаться с ним в фехтовании. На это женщинам смотреть не полагалось, но Хрусталеглазка забралась на крышу над площадкой для фехтования. Оба использовали длинные и тяжёлые мечи, у которых было только одно назначение. Ни один мужчина не брался за такое оружие, если не собирался на войну. Ех Шоуин орудовал своим мечом легко и непринужденно. Он определённо был лучшим фехтовальщиком, чем её кузен, и это было явно не из-за раны последнего. Он был проворен, как она и ожидала, и в то же время силён. Приятно смотреть, подумала женщина, притаившись на черепичной крыше. Если у неё будет сын, эти быстрота и сила будут полезны. Если же будет дочь, то, может быть, она унаследует дисциплинированность Шоуина. И если повезёт, его странности не передадутся.
Её время для кровотечения пришло, и кровь не заставила себя ждать. Итак, она не была беременна. Она оставалась несколько ночей вдали от него согласно обычаю.
– Это означает, что у меня есть ещё дней сорок здесь, – сказал Ех Шоуин. – Я не жалею, хотя должен заметить, что твои родичи наводят невероятную скуку. Но ты мне нравишься, и мой род не требует меня для другого брачного контракта. Когда ты забеременеешь, я должен буду вернуться в армию.
- Ты не любишь войну.
– Она идёт слишком давно. Через какое-то время всё в ней становится привычным – и это уже было раньше, и то. Всего лишь бесчисленные способы убить и умереть. Даже мой брат не смог изобрести что-то особенно новое в этой области.
- Ты очень эксцентричен, - сказала Хрусталеглазка. – Надеюсь, это не переходит на твоих детей.
Он засмеялся:
– Никто пока не жаловался моим родственницам.
Разговор происходил на речном берегу. Они часто останавливались здесь, поскольку Ех Шоуин разделял её привязанность к широкой речной долине. Растения приобретали осенние цвета; и река стала тёмно-коричневой подобно закалённой бронзе, кроме тех мест, где отражался лес или небо. Всё выглядело движущимся и меняющимся. Она смотрела вокруг и думала о том, как прекрасно бы путешествовать, точно дерево, плывущее по реке, или птица, возносимая ветром.
Может быть, когда это кончится, и она забеременеет, ей можно будет поехать в другой город. Поблизости было несколько кланов, близко связанных с Ахара. У неё были родственницы, женщины, чьи отцы были из её рода. У неё даже была некогда возлюбленная, женщина из Шулноуа. Они встретились на празднике и ездили друг к другу, пока не выросла опасность войны, и им приходилось довольствоваться весточками и подарками. В конце концов это прошло. Но, может быть, она сможет поехать к Шулноа и посетить одну из своих младших кузин. Может, она встретит свою возлюбленную. Как можно избежать этого в небольшом городе?
Ех Шоуин прошёлся ладонью вниз по её руке, гладя мех:
– Я думаю, было бы неплохо заняться сексом прямо сейчас.
– Здесь? Среди бела дня?!
– Среди тёмной ночи мы пока ничего не добились.
Её кровотечение остановилось за день до того, так что это было возможно, хотя казалось чем-то неправильным. Она попробовала припомнить какое-нибудь правило, возбраняющее секс вне дома или когда солнце высоко. Ничего не приходило на ум, и ей случалось проделывать это раньше с её подругой. Но ведь то было на праздниках и с женщиной. Несомненно, секс для продолжения рода должен твориться не столь беспечно.
Он наклонился вперёд и поцеловал краешек её уха, потом его язык коснулся нагой кожи внутри ушной раковины.
Они соединились на речном берегу, на ложе из скошенной травы. Группа охотящихся птиц реяла над ними. В самом начале Хрусталеглазка взглянула вверх и увидела их, носившихся широким кругом. Позже она обнаружила, что ей не до них. Яркий мир словно потемнел и свернулся, и её не занимало ничего, кроме собственного тела и тела Шоуина.
Когда всё кончилось, они лежали рядом, слушая пение насекомых вокруг. Птицы улетели. Наконец, Ех Шоуин зевнул и сел.
– Это нечто такое, чего мне ранее делать не случалось, - он улыбнулся ей. – По-моему, в сексе куда больше разнообразия, чем в войне.
Они поднялись и отряхнули друг друга, потом оделись и отправились искать своих цинов.
После этого они завели правило заниматься сексом за городскими стенами. Это было подходящее время года. Почва была сухой, кусающие и впивающиеся под кожу насекомые почти исчезли. Время от времени нечто отвлекающее возникало: пасшийся цин подходил слишком близко. Однажды толстый маленький тли подошёл посмотреть, что это они делают. Он остановился лишь чуть дальше, чем надо было, чтобы достать его рукой, и приподнялся на своих задних лапах, прижав передние к покрытой белым мехом грудке.
– Любуйся-любуйся, маленький пройдоха! – сказал Ех Шоуин.
Зверёк как будто понял. Он качнул головой и смотрел на них до самого конца. Когда же они разделились, он убежал.
Они по-прежнему спали в башенной комнате. Она уже привыкла делить с ним постель. Его запах был знакомым, и было так спокойно прислоняться к его широкой спине. Каждые несколько дней её мать интересовалась, как у них дела.
– Нормально, – отвечала она. В конце концов она сказала:
– Я думаю, я такая же, как моя сестра.
Мать нахмурилась:
– В таком случае, мужчина останется у нас на всю зиму. Что ж, я лично не возражаю. Твоему двоюродному брату будет с кем практиковаться в фехтовании.
Однажды утром она проснулась рано и услышала крики птиц, летящих через Ахара Цаль. Осенние миграции начались. Это означало добрую охоту на болотах вокруг реки. Она растолкала Шоуина. Полусонный, он согласился поехать с ней в долину. После завтрака они оседлали своих цинов.
Утренний воздух был прохладным, и тонкие вымпелы тумана колыхались над поверхностью реки. Туман должен был рассеяться самое меньшее через икун, и к полудню должно было стать жарко. Но в данный момент она ощущала острое касание осени. Она держала в руке свой лук. Её колчан был укреплён за седлом. Ех Шоуин взял с собой только пару дротиков. Он не в настроении убивать кого-то, сказал он ей.
– Но прокатиться всегда неплохо. Я буду смотреть, как ты стреляешь в птиц. А если встретится кто-то покрупнее, я им займусь.
В долине было много зверья, но она не видела птиц, которых искала: тех, чьи крики она слышала. Она и Ех Шоуин двигались, следуя дороге, которой явно давно не пользовались. Примерно в середине утра им неожиданно преградили путь два всадника. Они появились из мелколесья и остановили своих цинов, блокируя дорогу. У одного из них на руке был щит.
Ех Шоуин ехал позади неё. Теперь он выдвинулся и стал рядом с ней:
– Позволь-ка мне позаботиться об этом.
Она остановила Прямое Действие, и он проехал вперёд. Он был на юном жеребце по кличке Надежда-на-Будущее.
Двое всадников развернули своих животных так, чтобы встретить Шоуина, и один из них обнажил меч – длинный боевой меч.
Позади неё послышался какой-то шум. Она оглянулась: двое других всадников приближались сзади. Они выглядели как солдаты, прошедшие ад: оборванные и грязные. Один из них был в металлическом шлеме. У другого на голове была кожаная шапка. Оба – с боевыми мечами.
Она снова глянула на Шоуина. Он как раз метнул свой дротик, и один из мужчин перед ним с криком свалился с седла на землю. Дротик торчал в его груди.
Шоуин выхватил из крепления второй дротик.
Двое оборванных наездников проехали с обеих сторон от неё. Один из них бросил извиняющийся взгляд:
– Сожалеем, что это должно произойти на Ваших глазах, но – как Вы сами можете видеть – мы доведены до отчаяния. Это быстро кончится.
И они поскакали вперёд.
Прямое Действие тряхнул головой. Она натянула поводья. Она тут ничего не могла сделать.
По обычаям хуархат, военные действия – исключительно мужское занятие. Их мужчины совершают насильственные действия только друг против друга. Они никогда не причинят вреда ни женщине, ни ребёнку, как ни странно это может звучать для землян. Но здесь есть quid pro quo. Хуархат учат своих женщин, что они никогда не должны сражаться. Хрусталеглазка знала, что она сейчас почти наверняка в безопасности. Эти мужчины, если только они не сумасшедшие, и пальцем её не тронут. Но Ех Шоуин погибнет, и все правила верного поведения говорили ей, что она должна смотреть на это. Так происходило в подобных случаях всегда.
Мужчина из Ех оглянулся назад. Он должен был увидеть этих двоих солдат. В следующий момент он с дротиком в руке атаковал всадника перед ним. Их цины столкнулись. Её молодой жеребец вскрикнул, и мужчина крикнул, и ей было не отличить, где чей крик. Они схватились, их животные превратились во вращающийся круг. Двое других бандитов остановились, выжидая удачный момент, чтобы напасть.
Ех Шоуин не мог выиграть в такой ситуации. Его цин был не тренирован. У него не было настоящего оружия, только дротик и охотничий меч, чуть длиннее обычного кинжала. Как ни мало она разбиралась в этом, она понимала, что ситуация – хуже не придумаешь. В конце концов, их было много против одного. Её родственники не особо распроcтранялись насчёт войны, но она как-то слышала их слова: «Главное правило состоит в том, что большой побеждает меньшего, и многие – немногих».
Хрусталеглазка выхватила стрелу из колчана, вскинула лук и натянула тетиву. Ха! Это было просто! Они были куда крупней птиц и двигались гораздо медленней! Она выстрелила. Стрела вонзилась в шею мужчины в кожаной шапке. Он закричал, почти так же точно, как юный жеребец перед этим.
Мужчина в шлеме оглянулся, на лице его был ужас.
– Не-ет! – выкрикнул он.
Её вторая стрела попала ему в грудь, а третья в горло. Мужчина в шлеме упал, больше не издавая никаких звуков. Одна нога его осталась в стременах; он ударился о землю, повиснув. Его цин был тощ и нуждался в хорошем уходе, но он явно был хорошо тренирован. В момент, когда всадник упал, он прекратил двигаться, только тряс головой. Но теперь это не имело значения. Всадник был мёртв. Его цин мог протащить его вдоль всей долины, и это уже не причинило бы ему особого вреда.
Мужчина, в которого она выстрелила сперва, в кожаной шапке, был всё ещё в седле, наклонившись вперёд и держась на шее животного. Кровь текла по его спине.
За ними, Шоуин продолжал драться со своим противником. Они теперь катались по земле, хотя она не заметила, когда это случилось. Их цины плясали вокруг них. Стрелять было слишком рискованно.
Она ждала, с луком в руках. Драка окончилась, и Ех Шоуин встал. Его туника была разорвана и испачкана, в руке он держал свой маленький меч. Лезвие было покрыто кровью.
– Похоже, что всё, – сказал Шоуин.
Хрусталеглазка свесилась с седла, и её вырвало.
Когда рвота закончилась, Ех Шоуин помог ей спешиться. Он не был ранен, если не считать нескольких царапин.
– Хотя я чувствую себя так, будто меня об дорогу били (собственно, так оно и было), и завтра это будет ещё ощутимее. Не думаю, что твоим родственникам стоит ожидать от меня чего-то на следующие несколько дней...
– Я убила их, – сказала она.
– Двоих из четырёх.
Она замотала головой, бессвязно пытаясь что-то объяснить. Как она скажет это своим родственникам? Что они с ней сделают? Ни одна женщина из Ахара не была до сих пор замешана в битве...
– Ни одна, насколько тебе об этом известно, – заметил Ех Шоуин. Он повернулся убедиться, жив ли всадник, оставшийся в седле. Цин того, наконец, занервничал и начал двигаться бочком, как танцор на празднике урожая. Потом он встряхнулся всем телом, и мужчина соскользнул с седла и лёг недвижно на пыльной дороге.
– Я вытащу стрелу из шеи этого парня и всажу мой второй дротик. Он сломан, но никто не будет знать, когда он сломался, и ты таким образом убила только одного.
Один – это более чем достаточно, сказала Хрусталeглазка.
Он кивнул, соглашаясь, потом подошёл к мужчине, которого он убил своим коротким мечом:
– Я убил этого типа, потом завладел его мечом, – он наклонился и подобрал меч. – И использовал его, чтобы убить последнего двумя ударами, в шею и в грудь. Если я сделаю раны достаточно большими, никто не заметит, что первоначально они нанесены стрелами. Итак, двое погибли от моих дротиков, один – от моего коротокого меча, и последний пал от этого! – он вскинул боевой меч. – Ну, не герой ли я? Твои родичи наверняка сложат обо мне сагу! – он глянул ей в глаза. – А ты вела себя, как и подобает скромной женщине, и смотрела на битву, рукой не двинув.
Она вновь заговорила. История выходит уж очень неправдоподобная. Она вообще не умеет врать. Лучше бы рассказать всё по правде.
ЛЮБЯЩИЕ
Продолжение (см. http://levchin.livejournal.com/201552.html?mode=reply)
Один из её кузенов ранее вернулся домой с войны – залечить рану на ноге. К этому времени он уже мог ходить, прихрамывая, и попросил Ех Шоуина попрактиковаться с ним в фехтовании. На это женщинам смотреть не полагалось, но Хрусталеглазка забралась на крышу над площадкой для фехтования. Оба использовали длинные и тяжёлые мечи, у которых было только одно назначение. Ни один мужчина не брался за такое оружие, если не собирался на войну. Ех Шоуин орудовал своим мечом легко и непринужденно. Он определённо был лучшим фехтовальщиком, чем её кузен, и это было явно не из-за раны последнего. Он был проворен, как она и ожидала, и в то же время силён. Приятно смотреть, подумала женщина, притаившись на черепичной крыше. Если у неё будет сын, эти быстрота и сила будут полезны. Если же будет дочь, то, может быть, она унаследует дисциплинированность Шоуина. И если повезёт, его странности не передадутся.
Её время для кровотечения пришло, и кровь не заставила себя ждать. Итак, она не была беременна. Она оставалась несколько ночей вдали от него согласно обычаю.
– Это означает, что у меня есть ещё дней сорок здесь, – сказал Ех Шоуин. – Я не жалею, хотя должен заметить, что твои родичи наводят невероятную скуку. Но ты мне нравишься, и мой род не требует меня для другого брачного контракта. Когда ты забеременеешь, я должен буду вернуться в армию.
- Ты не любишь войну.
– Она идёт слишком давно. Через какое-то время всё в ней становится привычным – и это уже было раньше, и то. Всего лишь бесчисленные способы убить и умереть. Даже мой брат не смог изобрести что-то особенно новое в этой области.
- Ты очень эксцентричен, - сказала Хрусталеглазка. – Надеюсь, это не переходит на твоих детей.
Он засмеялся:
– Никто пока не жаловался моим родственницам.
Разговор происходил на речном берегу. Они часто останавливались здесь, поскольку Ех Шоуин разделял её привязанность к широкой речной долине. Растения приобретали осенние цвета; и река стала тёмно-коричневой подобно закалённой бронзе, кроме тех мест, где отражался лес или небо. Всё выглядело движущимся и меняющимся. Она смотрела вокруг и думала о том, как прекрасно бы путешествовать, точно дерево, плывущее по реке, или птица, возносимая ветром.
Может быть, когда это кончится, и она забеременеет, ей можно будет поехать в другой город. Поблизости было несколько кланов, близко связанных с Ахара. У неё были родственницы, женщины, чьи отцы были из её рода. У неё даже была некогда возлюбленная, женщина из Шулноуа. Они встретились на празднике и ездили друг к другу, пока не выросла опасность войны, и им приходилось довольствоваться весточками и подарками. В конце концов это прошло. Но, может быть, она сможет поехать к Шулноа и посетить одну из своих младших кузин. Может, она встретит свою возлюбленную. Как можно избежать этого в небольшом городе?
Ех Шоуин прошёлся ладонью вниз по её руке, гладя мех:
– Я думаю, было бы неплохо заняться сексом прямо сейчас.
– Здесь? Среди бела дня?!
– Среди тёмной ночи мы пока ничего не добились.
Её кровотечение остановилось за день до того, так что это было возможно, хотя казалось чем-то неправильным. Она попробовала припомнить какое-нибудь правило, возбраняющее секс вне дома или когда солнце высоко. Ничего не приходило на ум, и ей случалось проделывать это раньше с её подругой. Но ведь то было на праздниках и с женщиной. Несомненно, секс для продолжения рода должен твориться не столь беспечно.
Он наклонился вперёд и поцеловал краешек её уха, потом его язык коснулся нагой кожи внутри ушной раковины.
Они соединились на речном берегу, на ложе из скошенной травы. Группа охотящихся птиц реяла над ними. В самом начале Хрусталеглазка взглянула вверх и увидела их, носившихся широким кругом. Позже она обнаружила, что ей не до них. Яркий мир словно потемнел и свернулся, и её не занимало ничего, кроме собственного тела и тела Шоуина.
Когда всё кончилось, они лежали рядом, слушая пение насекомых вокруг. Птицы улетели. Наконец, Ех Шоуин зевнул и сел.
– Это нечто такое, чего мне ранее делать не случалось, - он улыбнулся ей. – По-моему, в сексе куда больше разнообразия, чем в войне.
Они поднялись и отряхнули друг друга, потом оделись и отправились искать своих цинов.
После этого они завели правило заниматься сексом за городскими стенами. Это было подходящее время года. Почва была сухой, кусающие и впивающиеся под кожу насекомые почти исчезли. Время от времени нечто отвлекающее возникало: пасшийся цин подходил слишком близко. Однажды толстый маленький тли подошёл посмотреть, что это они делают. Он остановился лишь чуть дальше, чем надо было, чтобы достать его рукой, и приподнялся на своих задних лапах, прижав передние к покрытой белым мехом грудке.
– Любуйся-любуйся, маленький пройдоха! – сказал Ех Шоуин.
Зверёк как будто понял. Он качнул головой и смотрел на них до самого конца. Когда же они разделились, он убежал.
Они по-прежнему спали в башенной комнате. Она уже привыкла делить с ним постель. Его запах был знакомым, и было так спокойно прислоняться к его широкой спине. Каждые несколько дней её мать интересовалась, как у них дела.
– Нормально, – отвечала она. В конце концов она сказала:
– Я думаю, я такая же, как моя сестра.
Мать нахмурилась:
– В таком случае, мужчина останется у нас на всю зиму. Что ж, я лично не возражаю. Твоему двоюродному брату будет с кем практиковаться в фехтовании.
Однажды утром она проснулась рано и услышала крики птиц, летящих через Ахара Цаль. Осенние миграции начались. Это означало добрую охоту на болотах вокруг реки. Она растолкала Шоуина. Полусонный, он согласился поехать с ней в долину. После завтрака они оседлали своих цинов.
Утренний воздух был прохладным, и тонкие вымпелы тумана колыхались над поверхностью реки. Туман должен был рассеяться самое меньшее через икун, и к полудню должно было стать жарко. Но в данный момент она ощущала острое касание осени. Она держала в руке свой лук. Её колчан был укреплён за седлом. Ех Шоуин взял с собой только пару дротиков. Он не в настроении убивать кого-то, сказал он ей.
– Но прокатиться всегда неплохо. Я буду смотреть, как ты стреляешь в птиц. А если встретится кто-то покрупнее, я им займусь.
В долине было много зверья, но она не видела птиц, которых искала: тех, чьи крики она слышала. Она и Ех Шоуин двигались, следуя дороге, которой явно давно не пользовались. Примерно в середине утра им неожиданно преградили путь два всадника. Они появились из мелколесья и остановили своих цинов, блокируя дорогу. У одного из них на руке был щит.
Ех Шоуин ехал позади неё. Теперь он выдвинулся и стал рядом с ней:
– Позволь-ка мне позаботиться об этом.
Она остановила Прямое Действие, и он проехал вперёд. Он был на юном жеребце по кличке Надежда-на-Будущее.
Двое всадников развернули своих животных так, чтобы встретить Шоуина, и один из них обнажил меч – длинный боевой меч.
Позади неё послышался какой-то шум. Она оглянулась: двое других всадников приближались сзади. Они выглядели как солдаты, прошедшие ад: оборванные и грязные. Один из них был в металлическом шлеме. У другого на голове была кожаная шапка. Оба – с боевыми мечами.
Она снова глянула на Шоуина. Он как раз метнул свой дротик, и один из мужчин перед ним с криком свалился с седла на землю. Дротик торчал в его груди.
Шоуин выхватил из крепления второй дротик.
Двое оборванных наездников проехали с обеих сторон от неё. Один из них бросил извиняющийся взгляд:
– Сожалеем, что это должно произойти на Ваших глазах, но – как Вы сами можете видеть – мы доведены до отчаяния. Это быстро кончится.
И они поскакали вперёд.
Прямое Действие тряхнул головой. Она натянула поводья. Она тут ничего не могла сделать.
По обычаям хуархат, военные действия – исключительно мужское занятие. Их мужчины совершают насильственные действия только друг против друга. Они никогда не причинят вреда ни женщине, ни ребёнку, как ни странно это может звучать для землян. Но здесь есть quid pro quo. Хуархат учат своих женщин, что они никогда не должны сражаться. Хрусталеглазка знала, что она сейчас почти наверняка в безопасности. Эти мужчины, если только они не сумасшедшие, и пальцем её не тронут. Но Ех Шоуин погибнет, и все правила верного поведения говорили ей, что она должна смотреть на это. Так происходило в подобных случаях всегда.
Мужчина из Ех оглянулся назад. Он должен был увидеть этих двоих солдат. В следующий момент он с дротиком в руке атаковал всадника перед ним. Их цины столкнулись. Её молодой жеребец вскрикнул, и мужчина крикнул, и ей было не отличить, где чей крик. Они схватились, их животные превратились во вращающийся круг. Двое других бандитов остановились, выжидая удачный момент, чтобы напасть.
Ех Шоуин не мог выиграть в такой ситуации. Его цин был не тренирован. У него не было настоящего оружия, только дротик и охотничий меч, чуть длиннее обычного кинжала. Как ни мало она разбиралась в этом, она понимала, что ситуация – хуже не придумаешь. В конце концов, их было много против одного. Её родственники не особо распроcтранялись насчёт войны, но она как-то слышала их слова: «Главное правило состоит в том, что большой побеждает меньшего, и многие – немногих».
Хрусталеглазка выхватила стрелу из колчана, вскинула лук и натянула тетиву. Ха! Это было просто! Они были куда крупней птиц и двигались гораздо медленней! Она выстрелила. Стрела вонзилась в шею мужчины в кожаной шапке. Он закричал, почти так же точно, как юный жеребец перед этим.
Мужчина в шлеме оглянулся, на лице его был ужас.
– Не-ет! – выкрикнул он.
Её вторая стрела попала ему в грудь, а третья в горло. Мужчина в шлеме упал, больше не издавая никаких звуков. Одна нога его осталась в стременах; он ударился о землю, повиснув. Его цин был тощ и нуждался в хорошем уходе, но он явно был хорошо тренирован. В момент, когда всадник упал, он прекратил двигаться, только тряс головой. Но теперь это не имело значения. Всадник был мёртв. Его цин мог протащить его вдоль всей долины, и это уже не причинило бы ему особого вреда.
Мужчина, в которого она выстрелила сперва, в кожаной шапке, был всё ещё в седле, наклонившись вперёд и держась на шее животного. Кровь текла по его спине.
За ними, Шоуин продолжал драться со своим противником. Они теперь катались по земле, хотя она не заметила, когда это случилось. Их цины плясали вокруг них. Стрелять было слишком рискованно.
Она ждала, с луком в руках. Драка окончилась, и Ех Шоуин встал. Его туника была разорвана и испачкана, в руке он держал свой маленький меч. Лезвие было покрыто кровью.
– Похоже, что всё, – сказал Шоуин.
Хрусталеглазка свесилась с седла, и её вырвало.
Когда рвота закончилась, Ех Шоуин помог ей спешиться. Он не был ранен, если не считать нескольких царапин.
– Хотя я чувствую себя так, будто меня об дорогу били (собственно, так оно и было), и завтра это будет ещё ощутимее. Не думаю, что твоим родственникам стоит ожидать от меня чего-то на следующие несколько дней...
– Я убила их, – сказала она.
– Двоих из четырёх.
Она замотала головой, бессвязно пытаясь что-то объяснить. Как она скажет это своим родственникам? Что они с ней сделают? Ни одна женщина из Ахара не была до сих пор замешана в битве...
– Ни одна, насколько тебе об этом известно, – заметил Ех Шоуин. Он повернулся убедиться, жив ли всадник, оставшийся в седле. Цин того, наконец, занервничал и начал двигаться бочком, как танцор на празднике урожая. Потом он встряхнулся всем телом, и мужчина соскользнул с седла и лёг недвижно на пыльной дороге.
– Я вытащу стрелу из шеи этого парня и всажу мой второй дротик. Он сломан, но никто не будет знать, когда он сломался, и ты таким образом убила только одного.
Один – это более чем достаточно, сказала Хрусталeглазка.
Он кивнул, соглашаясь, потом подошёл к мужчине, которого он убил своим коротким мечом:
– Я убил этого типа, потом завладел его мечом, – он наклонился и подобрал меч. – И использовал его, чтобы убить последнего двумя ударами, в шею и в грудь. Если я сделаю раны достаточно большими, никто не заметит, что первоначально они нанесены стрелами. Итак, двое погибли от моих дротиков, один – от моего коротокого меча, и последний пал от этого! – он вскинул боевой меч. – Ну, не герой ли я? Твои родичи наверняка сложат обо мне сагу! – он глянул ей в глаза. – А ты вела себя, как и подобает скромной женщине, и смотрела на битву, рукой не двинув.
Она вновь заговорила. История выходит уж очень неправдоподобная. Она вообще не умеет врать. Лучше бы рассказать всё по правде.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
Он был на юном жеребце по кличке Надежда-на-Будущее.
Date: 2009-04-18 03:27 pm (UTC)Вообще текст прикольный
no subject
Date: 2009-04-20 04:26 am (UTC)no subject
Date: 2009-05-01 05:45 pm (UTC)no subject
Date: 2009-05-01 05:53 pm (UTC)no subject
Date: 2009-05-01 06:21 pm (UTC)Прошу прощения